Пушкинский лекторий,  источник самых интересных, малоизвестных историко-литературных сведений, с которыми нас знакомит ежемесячно музеограф Марина Подлесная,  преподнес  его слушателям  в феврале еще одно литературное имя, к сожалению, основательно и незаслуженно  забытое, — имя  русского писателя, поэта, художественного критика Всеволода Михайловича Гаршина

По словам Наума Беляева, автора биографии, изданной  в 1938 году в серии «Жизнь замечательных людей», Всеволод Гаршин – «любимый писатель русской интеллигенции восьмидесятых годов,  одна из самых трагических фигур эпохи безвременья».

Далеко не все кишиневцы знают, что Всеволод Гаршин оказался в бессарабской столице «с целью побывать на русско-турецкой войне». Отрывком из главы «В походе», рассказывающей  об этом и его первых шагах на воинском поприще, начала свою лекцию Марина Подлесная.  Вот как об этом пишет сам Гаршин в рассказе «Из воспоминаний рядового Иванова»: «…  седьмого мая, в четыре часа утра, я уже стоял на улице в серых рядах, выстроившихся перед квартирой полковника 222-го Старобельского пехотного полка. На мне была серая шинель с красными погонами и синими петлицами, кепи с синим околышем; за спиною ранец, на поясе патронные сумки, в руках тяжелая крынковская винтовка. Музыка грянула: от полковника выносили знамена. Раздалась команда; полк беззвучно сделал на караул. Потом поднялся ужасный крик: скомандовал полковник, за ним батальонные и ротные командиры и взводные унтер-офицеры. Следствием всего этого было запутанное и совершенно непонятное для меня движение серых шинелей, кончившееся тем, что полк вытянулся в длинную колонну и мерно зашагал под звуки полкового оркестра, гремевшего веселый марш. Шагал и я, стараясь попадать в ногу и идти наравне с соседом. Ранец тянул назад, тяжелые сумки — вперед, ружье соскакивало с плеча, воротник серой шинели тер шею; но, несмотря на все эти маленькие неприятности, музыка, стройное, тяжелое движение колонны, раннее свежее утро, вид щетины штыков, загорелых и суровых лиц настраивали душу твердо и спокойно.  У ворот домов, несмотря на раннее утро, толпился народ; из окон глядели полураздетые фигуры. Мы шли по длинной прямой улице, мимо базара, куда уже начали съезжаться молдаване на своих воловьих возах; улица поднималась в гору и упиралась в городское кладбище. Утро было пасмурное и холодное, накрапывал дождик; деревья кладбища виднелись в тумане; из-за мокрых ворот и стены выглядывали верхушки памятников. Мы обходили кладбище, оставляя его вправо. И казалось мне, что оно смотрит на нас сквозь туман в недоумении. «Зачем идти вам, тысячам, за тысячи верст умирать на чужих полях, когда можно умереть и здесь, умереть покойно и лечь под моими деревянными крестами и каменными плитами? Останьтесь!».

 Основываясь на информации из уже упомянутой книги Наума Беляева, Марина Подлесная поведала нам об очень печальной судьбе талантливого писателя, автора  с детства любимой многими сказки «Лягушка-путешественница», известных  произведений — «Красный цветок», «Свисток», по которому даже был снят фильм,  «Четыре дня», сразу сделавший его знаменитым, тут же переведенный на европейские языки, трагически закончившего свою недолгую жизнь. Интересный факт его биографии для нас, библиотекарей:  еще будучи гимназистом «вместе с несколькими товарищами Всеволод организовал общество по составлению библиотеки. Мальчики откладывали свои сбережения, продавали букинистам старые учебники, иногда голодали, экономя деньги на завтраках, а все вырученные суммы пускали на приобретение старых книг и журналов. Они научились даже переплетать книги и оборудовали нечто вроде переплетной мастерской».

 «Его «собрание сочинений» укладывается в одну небольшую книжку, и все же Гаршин прочно вошел в историю русской литературы как писатель огромной художественной силы и обаяния, как один из властителей дум целого поколения русской интеллигенции восьмидесятых годов», — пишет Наум Беляев.  В библиотеке много таких однотомников, изданных в разные годы. Кстати, в этот день после лекции Марины Подлесной  несколько из них взяли для прочтения слушатели лектория. Будем надеяться, что в его юбилейный год поклонники русской классики вспомнят «благородного безумца», борца с мировым злом, идеи и мысли которого актуальны всегда, гуманист и просветитель,  о котором Иван Бунин в одном из своих дневников  написал: «Гаршин, если бы не погиб, стал бы замечательным писателем».  

                                                                                            Маргарита Щелчкова