inx960x640Поздно вечером, в интернете я прочитала о смерти Эдуарда Успенского. Не удивилась, нет, потому что уже знала, что он тяжело болен. Но такая острая тоска, такая жалость, такое горькое состояние одиночества… Уходят последние маячки, связывавшие с  детством.  Люди.

Конечно, никуда не денутся любимые герои его книг, на них будет воспитано еще не одно поколение детей. Но сама личность писателя будет для них уже абстрактной, совсем не такой, какой была для нас.

Все началось в мои пять лет, когда папа, вернувшись из командировки в Москву, привез книжку Эдуарда Успенского «Детские стихи». Не совру ни одним словом, если скажу, что любое стихотворение из этой книжки я и сейчас помню наизусть: «Академик Иванов», «Птичий рынок», «Буренушка», «Рыжий», «Разгром», «Удивительный пейзаж» и еще много-много других. «Пластилиновой вороны», по-моему, тогда еще не было. Хотя точно не скажу, потому, что всю жизнь собирала его стихи, учила по ним детей, специально не запоминала, но  как-то очень уж легко ложились они на мою душу. Они просто были историями, они были про меня  и написаны были, как, если бы это думала и рассказывала я. Потому что не было в них назидательной морали, свойственной прочти всем произведениям для детей. Детским стихам, почему-то, особенно. Совсем не было в них пугалок, патриотических всхлипываний и чего-то там еще  — очень противного, но явно лезущего тогда из детской литературы – призывов к социальной ответственности и совестливости. Воспитательного момента, короче. А даже наоборот: все герои — ну, абсолютно — не вписывались в рамки «правильных». Вот и слава богу!

Я ж преданный адепт. Полюбив единожды, чувствам своим не изменяю. До сих пор помню, как на каких-то особо душевыматывающих лекциях в институте, мы с приятелями сидели на галерке поточной аудитории и читали вслух «Простоквашино». Доцент N тогда сильно изумился своему успеху, поскольку вся остальная часть аудитории, кроме нас, мирно спала. А мы, вот такие, почти взрослые люди, прикрываясь конспектами, умирали от смеха.

На Книгах Эдуарда Успенского выросли мы и наши дети, и никогда я не променяю дядю Федора или лифтового зверя на абстрактного, но изначально противного мне Бибигона.

Чего стоит один крокодил Гена! Он для меня стал символом надежности и мужества. А Чебурашка,  был такой же невковыристый и наивный попадосник, как и я. И  нуждался в друге. И в защите. Тому, какой должна быть  дружба мы учились по этому мультику.

А тому, какими должны быть отношения в семье мы учились в «Простоквашино».

И как любить животных:

Через форточку в окошко

К нам пришла чужая кошка.

Форточка открытая,

Кошка вся немытая.

Мы сказали:

Здравствуй, кошка,

Поживи у нас немножко.

И как можно шутить. Матроскин, опять же  Тексты из этих книг и мультфильмов буквально разобраны на цитаты.

Работая с детьми, мы часто прибегаем к книгам Успенского. Особенно к  стихам. Их не надо учить, запоминаются они сами собой. Если заглянуть в наш электронный каталог, то в нем значится сразу несколько книг Эдуарда Николаевича. Но на книжной полке я не нашла ни одной – все на руках. Вряд ли о ком-то из детских авторов сегодня можно сказать: «Извините, ни одной книги в наличии нет. Записываем в очередь».

Мне жаль, мне так жаль…

 

Татьяна Опря