31714533_1957165947689996_4714403210738008064_nРоман Алексея Иванова написан о школьниках, настоящих и бывших, ведь все мы, как известно, родом из детства. Но не буду раскрывать интригу, а вот о своих ощущениях расскажу.

В музыке есть понятие абсолютного слуха. Автор «Географа» в литературе таким слухом, безусловно, обладает. Его герои настолько естественны и реальны, что временами просто захватывает дух, от восхищения и немного от грусти. И мне, как читателю, безразлично, подглядел ли Алексей Иванов своих героев у жизни или выдумал. Впрочем, одно не исключает другого. Сам роман напоминает современную симфонию, в которой ощущается хорошая классическая школа. Все заявленные темы по ходу развития сюжета взаимодействуют друг с другом, переплетаются, чтобы в конце романа привести к неминуемому катарсису. К тому катарсису, от которого, по неизвестным причинам, отмахнулся режиссёр одноимённого и совсем неплохого фильма Александр Велединский (2013 г.).

А ведь он так необходим, иначе во что верить, и автору, и всем нам?

Нельзя не отметить мастерское владение языком: на подростковом сленге разговаривают школьники, пересыпанная шутками-прибаутками звучит речь умного, но совсем по-юношески ершистого учителя. Но, когда дело доходит до описаний, тут автор, что называется, разворачивается во всю ширь. Вот он, великий и могучий, за которым плечом к плечу выстроились все мэтры русской классической литературы!

Прочтите – разве это не здорово?!

«Качели заскрипели, поехав над землёй. Служкин приседал, раскачиваясь всем телом и двигая качели. Полы его плаща зашелестели, разворачиваясь. Снег вокруг взвихрился, белым пуделем заметался вслед размахам. Служкин раскачивался всё сильнее и сильнее, то взлетая лицом к небу, то всей грудью возносясь над землёй, точно твердь его не притягивала, а отталкивала. Небосвод, как гигантский искрящийся диск, тоже зашатался на оси. Звёзды пересыпались из стороны в сторону, оставляя светящиеся царапины. Со свистом и визгом ржавых шарниров Служкин носился в орбите качелей – искра жизни в маятнике вечного мирового времени».

Закончить мини-рецензию хочется тоже фразой из романа: «Мне больно. Но я обречённо рад этой боли. Это – боль жизни».

Роман заслуживает глубокого, вдумчивого читателя, чего ему и желаю!

                                                                                                             Наталья Новохатняя